Сердце и крест

Перевод М. Урнова

Бэлди Вудз потянулся за бутылкой и достал ее. За чем бы на тянулся
Бэлди, он обычно... но здесь речь не о Бэлди. Он налил себе в третий раз, на
палец выше, чем в первый и во второй. Бэлди выступал консультантом, а
консультанта стоит оплатить.
- На твоем месте я был бы королем, - сказал Бэлди так уверенно, что
кобура его скрипнула и шпоры зазвенели.
Уэб Игер сдвинул на затылок свой широкополый стэтсон и растрепал
светлые волосы. Но парикмахерский прием ему не помог, и он последовал
примеру более изобретательного Бэлди.
- Когда человек женится на королеве, это не значит, что он должен стать
двойкой, - объявил Уэб, подытоживая свои горести.
- Ну, разумеется, - сказал Бэлди, полный сочувствия, все еще томимый
жаждой и искренно увлеченный проблемой сравнительного достоинства игральные
карт. - По праву ты король. На твоем месте я потребовал бы пересдачи. Тебе
всучили не те карты... Я скажу тебе, кто ты такой, Уэб Игер.
- Кто? - спросил Уэб, и в его бледно-голубых глазах блеснула надежда.
- Ты прннц-консорт.
- Полегче, - сказал Уэб, - я тебя никогда не ругал.
- Это титул, - объяснил Бэлди, - который в ходу среди карточных чинов;
но он не берет-взяток. Пойми, Уэб, это клеймо, которым в Европе отмечают
некоторых животных. Представь, что ты, или я, или какой-нибудь голландский
герцог женится на персоне королевской фамилии. Ну, со временем наши жены
становятся королевами. А мы - королями? Черта с два! На коронации наше место
где-то между первым конюхом малых королевских конюшен и девятым великим
хранителем королевской опочивальни. От нас только и пользы, что мы снимаемся
на фотографиях и несем ответственность за появление наследника. Это игра с
подвохом. Да, Уэб, ты принц-консорт. И будь я на твоем месте, я бы устроил
междуцарствие, или habeas corpus, или что-нибудь в этом роде. Я стал бы
королем, если бы, даже мне пришлось смешать к черту все карты.
И Бэлди опорожнил стакан в подтверждение своих слов, достойных Варвика,
делателя королей.
- Бэлди, - сказал Уэб торжественно, - мы много лет пасли коров в одном
лагере. Еще мальчишками мы бегали по одному и тому же пастбищу и топтали,
одни и те же тропинки. Только тебя я посвящаю в свои семейные дела. Ты был
просто объездчиком на ранчо Нопалито, когда я женился на Санте Мак-Аллистер.
Тогда я был старшим; а что я теперь? Я значу меньше, чем пряжка на уздечке.
- Когда старик Мак-Аллистер был королем скота в Западном Техасе, -
подхватил Бэлди с сатанинский вкрадчивостью, - и ты был козырем. Ты был на
ранчо таким же хозяином.
- Так было, - согласился Уэб, - пока он не догадался, что я пытаюсь
заарканить Санту. Тогда он отправил меня на пастбище, как можно дальше от
дома. Когда старик умер, Санту стали звать "королевой скота".

Страницы: (93) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

...
-- Так она же все спланировала с самого начала! Чистая лиса! И что один
ребенок уже в доме есть, и пеленок полно; и что гадость такую лучше
проделывать в доме попрестижней... Все, все просчитала прежде, чем к нам
прийти. Даже когда их главная нянька приехала и давай ее допрашивать, -- та
себе только насупилась и даже прощенья просить не подумала... Вчера,
наконец-то, в больницу ее положили. Да только и там -- кому она нужна будет,
такая бестолочь...
-- Ну, а что с новорожденным-то?
-- Да здоровый парень родился, что ему!.. Дома-то у нас мамаша трескала
за обе щеки -- вот и вышел ребенок крепкий, увесистый! А мы с Сатоко ее
стараниями -- со вчерашней ночи наполовину, считай, неврастеники...
-- Ну, слава богу, хоть не мертвый родился...
-- Ох, не знаю -- для нее, может, лучше бы мертвый!..
Сатоко вовсе не удивляла та легкость, с которой, будто случайную
сплетню, рассказывал ее муж о страшной сцене, разыгравшейся позапрошлой
ночью в его собственном доме. Лишь на секунду она закрывала глаза: если так
делать, то, пускай ненадолго, отступает прочь видение -- жуткая картина тех
родов. В сознании всплывает только младенец, завернутый в окровавленную
газету, оставленный нелепым свертком на паркетном полу. Муж не видал всего
этого...
Врач намеренно обращался с новорожденным небрежно, презирая мать,
родившую дитя без отца в таких ненормальных условиях. Ни слова не говоря, он
лишь дернул в сторону подбородком, указывая туда, где хранились старые
газеты. Его помощница взяла одну, завернула в нее младенца и положила прямо
на пол... Словно что-то острое резануло тогда чуткое сердце Сатоко. Позабыв
про всякую неприязнь, она принесла фланелевую тряпицу, со стороны похожую на
все ту же газету, запеленала ребенка -- и тихонько, чтобы никто не заметил,
уложила его в кресло.
Меньше всего на свете хотелось Сатоко хоть чем-нибудь стать мужу в
тягость. И поэтому она твердо решила не делиться с ним своим настроением, не
упоминать и словом о запавшем глубоко в ее сердце и всплывающем теперь в
памяти видении...

Юкио Мисима (Yukio Mishima)
«Рассказы»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Гостевая