Исповедь юмориста

Перевод М. Лорие


Инкубационный период длился, не причиняя мне беспокойства, двадцать
пять лет, а затем появилась сыпь, и окружающие поставили диагноз.
Только они назвали болезнь не корью, а чувством юмора.
Когда старшему компаньону фирмы исполнилось пятьдесят лет, мы,
служащие, преподнесли ему серебряную чернильницу.
Церемония эта происходила в его кабинете. Произнести поздравительную
речь было поручено мне, и я старательно готовил ее целую неделю.
Моя коротенькая речь произвела фурор. Она была пересыпана веселыми
намеками, остротами и каламбурами, которые имели бешеный успех.
Сам старик Марлоу - глава солидного торгового дома "Оптовая продажа
посудных и скобяных товаров" - снизошел до улыбки, а служащие, прочтя в этой
улыбке поощрение, хохотали до упаду.
Вот с этого-то утра за мною и утвердилась репутация юмориста.
Сослуживцы неустанно раздували пламя моего самомнения. Один за другим
они подходили к моей конторке, уверяли, что я произнес замечательную речь, и
прилежно растолковывали мне, чем именно была смешна каждая из моих шуток.
Выяснилось, что я должен продолжать в том же духе. Другим разрешалось
вести нормальные разговоры о делах и о погоде, от меня же по всякому поводу
ожидали замечаний игривых и легкомысленных.
Мне полагалось сочинять эпиграммы на глиняные миски, и зубоскалить по
поводу эмалированных кастрюль. Я занимал должность младшего бухгалтера, и
товарищи мои бывали разочарованы, если я не обнаруживал повода для смеха в
подсчитанной мною колонке цифр иди в накладной на плуги.
Постепенно слава обо мне разнеслась, и я стал "фигурой". Наш городок
был для этого достаточно мал. Меня цитировали в местной газете. Без меня не
обходилось ни одно сборище.
Я, очевидно, и в самом деле был от природы наделен некоторой долей
остроумия и находчивости. Эти свойства я развивал постоянной тренировкой.
Шутки мои, надо сказать, носили безобидный характер, в них не было
язвительности, они не ранили. Еще издали завидев меня, встречные начинали
улыбаться, а к тому времени, когда мы сходились, у меня обычно была готова
фраза, от которой улыбка их разрешалась смехом.
Женился я рано. У нас был прелестный сынишка трех лет и пятилетняя
дочка. Мы, конечно, жили в домике, увитом плющом, и были счастливы. Мое
бухгалтерское жалованье гарантировало нас от зол, сопряженных с чрезмерным
богатством.
Время от времени я записывал какую-нибудь свою шутку или выдумку,
показавшуюся мне особенно удачной, и посылал в один из тех журналов, что
печатают такую чепуху. Не было случая, чтобы ее не приняли. От некоторых
редакторов поступили просьбы и дальше снабжать их материалом.

Страницы: (7) : 1234567

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... К тому же она была неряха и порядочная лежебока, а уж
болтушка первостатейная: кой-как одевшись, она бросала дом, хозяйство и все
на свете, лишь бы всласть посудачить с соседками. Однако у Творца и
стриженую овцу ветром не продует, а покорную шею супружеское ярмо не трет.
И Перехиль не роптал на свой нелегкий удел супруга и отца, как и осел
его-на полные кубышки; может, он иной раз украдкой и встряхивал ушами, но
своей неряхе жене никогда не выговаривал и чтил в ней хозяйку дома.
И детей он любил, как филин своих птенцов: ведь они были его
размноженным образом и подобием-все крепенькие, плотно скроенные и
кривоногие. Больше всего добряку Перехилю нравилось денек отдохнуть,
запасшись пригоршней мараведисов, и выбраться вместе со всем своим
выводком-кто сидел на руках, кто цеплялся за штанину, а кто и сам не
отставал-в загородные сады; жена же его тем временем плясала и веселилась с
кем попадя на тенистых берегах Дарро.
Как-то в поздний час почти все водоносы, кроме Перехиля, разошлись по
домам. День выдался на редкость знойный, и теперь наступала дивная лунная
ночь-такие ночи южане встречают на улицах, чтоб очнуться от жаркого
дневного оцепенения и подышать полуночной прохладой. Перехиль, как
заботливый и работящий отец, подумал о своих голодных детишках.
"Схожу-ка я еще раз на колодец, - сказал он сам себе, - и будет малышам
в воскресенье мясная похлебка". С этими словами он бодро зашагал откосом по
аллее, ведущей в Альгамбру, распевая дорогою и оглаживая осла палкой по
бокам-то ли в такт песне, то ли взамен корма,-ведь в Испании вьючную
скотину кормят в основном колотушками.
Возле колодца было пусто, только на залитой лунным светом каменной
скамье сидел какой-то пришелец в мавританском платье. Перехиль
приостановился и поглядел на него с удивленьем и не без опаски, а мавр
медленно поманил его рукой.
- Я болен и ослаб,-сказал он. - Помоги мне вернуться в город, и я заплачу
тебе вдвое против твоей выручки...

Вашингтон Ирвинг (Washington Irving)
«Легенда о наследстве мавра»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Гостевая