Перевод Зин. Львовского
(Sixes And Sevens), Рассказы.
Издательство "Мысль" Ленинград, 1925г.


_______________________________________________________
СОДЕРЖАНИЕ:

Последний трубадур
Сыщики
Черствые булки
Своеобразная гордость
Налет на поезд
Улисс и собачник
Чемпион погоды
В борьбе с морфием
Призрак
Дверь, не знающая отдыха
Коварство Харгрэвса
Дайте пощупать ваш пульс!
Октябрь и Июнь
Церковь с наливным колесом
Нью-Йорк при свете костра
Новый Конэй
Закон и порядок
Превращение Мартина Барней
Калиф и хам
Брильянт богини Кали
День, который мы празднуем
Методы Шенрока Джольнса
-------------------------------------------------------------

О`Генри. Последний трубадур

Сэм Голлоуэй с неумолимым видом седлал своего коня. После трехмесячного
пребывания, он уезжал из ранчо Алтито. Нельзя требовать, чтобы гость дольше
этого срока мог выносить сухари с желтыми пятнами, сделанные на поташе, и
пшеничный кофе. Ник Наполеон, толстый негр-повар, никогда не умел печь
хорошие сухари. Еще в то время, как Ник служил поваром на ранчо Виллоу, Сэм
вынужден был бежать оттуда уже через шесть недель его стряпни. Лицо Сэма
выражало грусть, усиленную сожалением и слегка смягченную снисходительностью
великого человека, который не может быть понят.
Итак, он крепко и с неумолимым видом подтянул и застегнул свою
подпругу, свернул кольцом веревку, повесил ее на луку седла, подвязал сзади
свою куртку и одеяла и повесил хлыст на кисть правой руки. Весь дом Мерридью
(хозяева ранчо Алтито) -- мужчины, женщины, дети, а также слуги, служащие,
гости, собаки и все случайные посетители дома собрались на "галерее" ранчо
проводить гостя, и лица их были настроены меланхолично и печально.
Так бывало всегда. Если приезд Сэма Голлоуэя в какое-нибудь ранчо,
лагерь или же хижину между реками Фрио и Браво возбуждал радость, то от'езд
его неминуемо вызывал печаль и страдания. И вот, при полном молчании,
которое нарушалось только собакой, усердно с помощью задней ноги ловившей
блоху, Сэм нежно и заботливо привязал поперек седла, поверх своей верхней
одежды, гитару. Гитара была в зеленом парусиновом мешке.
Если Вы поймете значение этого, то и поймете заодно, что представляет
собой Сэм.

Сэм Голлоуэй был последним трубадуром. Вы, разумеется, слышали про
трубадуров. В энциклопедии определенно указывается, что особого размаха
трубадуры достигли между одиннадцатым и тринадцатым столетиями. Чем они
собственно размахивали--неясно, но во всяком случае вы можете быть уверены,
что не мечом! Возможно, что. смычком или вилкой с макаронами или дамским
шарфом.

Страницы: (117) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... И всё это проходит так же весело, как игрища ведьм – пока не забрезжит хмурый рассвет. Правда и факты вышли из моды и устарели, друзья мои, и годятся только для того, чтобы с ними жили тупицы и чернь. Видимость, а не действительность, является тем, за что хватается красивая собака в эти красивые времена. Мы с презрением отвергаем обыдённо-коричневую твёрдую землю, мы строим наши жизни и дома в благородно-кажущейся радужной стране теней и химер. Нет никакой прелести в том доме для нас самих, засыпающих и пробуждающихся там, за радугой, только промозглый влажный туман в каждой комнате, и, прежде всего, неотступный страх перед тем часом, когда позлащённые облака растают, и позволят нам обрушиться – несколько тяжеловато, без сомнения – на суровый мир под нами. Зато там! Какое значение имеет наша нищета, наш ужас? Постороннему наш дом кажется красивым и блестящим. Труженики на полях внизу смотрят сверху вниз и завидуют нам в нашем блеске славы и наслаждения. Если они полагают, что это приятно, конечно же, мы должны быть удовлетворены. Разве нас не учили тому, чтобы жить для других, а не для себя, и разве мы не действуем мужественно в соответствии с этими поучениями – самым загадочным образом? Ах! Да, мы достаточно склонны к самопожертвованию, и достаточно весьма лояльны к этому свеже коронованному королю, инфанту Принца Надувательство и Принцессы Притворство. Никогда ранее так слепо не поклонялись деспоту! Никогда ещё влияние владыки не простиралось так широко по всему миру! Человек, если ему суждено жить, должен поклоняться. Он озирается вокруг, что, в пределах его видения жизни, является величайшим и лучшим, к тому он повергается ниц и почитает то свято. Тому, чьи глаза открыты на девятнадцатый век, какой более благородный образ может породить вселенная, чем Ложь в краденых одеждах. Она лукава, и бесстыдна, и бездушна, и она осознаёт идеал его человеческой души, и он повергается ниц к её стопам и целует их, и хватается за её тощие колени, принося ей клятву в верности на веки вечные...

Джером Клапка (Jerome Klapka)
«Кукарекающие петухи»

Биография

Произведения

Музей

Статьи

Сочинения

Галерея

Цитаты

Гостевая